?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Предисловие

Это книга о рае и муках наркомана, о тех путях, которые ведут подростка, молодого парня или девушку в объятия «смертельного утешителя», о продолжающейся слепоте и некомпетентности родителей, педагогов, государства, часто не ведая того провоцирующих пристрастие молодежи к растлевающей душу химии.

Это книга о профилактике наркомании в молодежной среде как ее видит новая наука – фасцинология (http://fascinology.narod.ru/) .

Хочется надеяться, что книга окажется полезной родителям и педагогам, а также всем, кто по роду занятий или по душевной неуспокоенности сражается на антинаркоманном фронте.


Людей легко развратить,

но трудно исправить.

Макиавелли


В России растет смертность от передозировки наркотиками. По экспертным оценкам, которые приводит Федеральная служба по наркоконтролю, в год от наркотиков умирает в России более 100 тысяч человек и этот трагический исход год от года растет.

Массовость наркомании и тщетность усилий по ее искоренению ставят вопрос о ее глубинных биосоциальных и психологических корнях, о тех факторах в жизни человечества, которые побуждают к употреблению стимуляторов и интоксикантов.

Фасцинология, новая фундаментальная наука о чарующем, доминантном и устрашающем поведении всего живого на планете, позволяет увидеть глубинные механизмы наркомании, в основе повелительного действия которых лежит феномен фасцинации. Обобщенно говоря, к любому виду зависимостей, в том числе и к неодолимой тяге к наркопотреблению, побуждает человека чрезмерность фасцинации.


Часть первая.  РАЙ  НАРКОМАНА

Глава первая.  Фасцинация райского наслаждения

Как я попал впросак

И надо же было мне вляпаться самым неожиданным образом!
Я проводил семинар «Десять фасцинативных приемов усиления женственности и пленительности» с группой девушек. Их было двенадцать и все были хороши. Возраст – от 18 до 22. В самом соку и быть может поэтому их привлекла необычная для России тема семинара – если ты прекрасна, почему бы не стать еще прекраснее, чтобы выигрывать в жизни всегда и везде. Семинар пошел легко, свободно, как и должен проходить подобный семинар: тут все должно быть на полной отдаче, без ужимок и утаек как со стороны ведущего, так и со стороны участниц. На это я и настроил группу, а девушки легко приняли правила игры. Поэтому когда я, воодушевленный интересом и пониманием обаятельных молодых женщин подошел к феномену фасцинации и надо было дать им самый яркий и всем понятный образ фасцинации-наслаждения, я не, задумываясь о последствиях, назвал сексуальный оргазм, оценив еще при первом занятии, что для присутствующих такого рода удовольствия уже знакомы всем без исключения. Вот я и брякнул: «Кто может назвать наслаждение этого мира, которое по силе, сладости и могуществу было бы сильнее и желаннее оргазма?»
Девушки  запереглядывались, заулыбались и захихикали. И тут раздался негромкий голос: «Я знаю».
Это меня насторожило, но я не осознал всей опасности неожиданного поворота. Сказала это девушка лет двадцати, очень миловидная, я отметил ее при первой же встрече с группой. Мужчины и женщины от природы наделены способностью в доли секунды, мгновенно «считывать»  друг друга по степени  «сексапильности», и я дал ей сразу самый высокий балл в группе.
Девушки притихли.
– Интересно, какое же это наслаждение? – Я решил пошутить. – Уж не новая ли какая-нибудь шоколадка?
–  Какая там шоколадка. – с нескрываемой досадой отпарировала она, – героин... или хотя бы  марихуана ... – как-то очень уж уверенно и небрежно произнесла девушка.
Мне бы притормозить, поскольку тема могла развиться в нечто совсем нежелательное для семинара о женственной пленительности, а я проваливался глубже и глубже.
–  Вы в самом деле так считаете или где-то об этом прочитали?
Две-три девушки нервно хихикнули.
–  Я наркоманкой была... – все так же тихо проговорила девушка.
Вот это поворот!
Группа молчала – наркоманок ни бывших, ни теперешних в ней явно не было, так что об оргазме все были  хорошо осведомлены, а вот по части наслаждений наркомана, которые, оказывается, могут быть еще слаще и есть живой тому свидетель, они были полными неучами. Впрочем, как и я сам, потому что о силе наслаждений наркоманов знал только по художественной и психологической литературе.
Я понял, что тему развивать не стоит, хотя поймал себя на искре не только возникшего любопытства, но и жажды пообщаться с прелестной незнакомкой, знающей толк в «высших» наслаждениях. Чертово исследовательское любопытство фасцинолога, который ловит малейшие нюансы чарующего демона в поведении людей, а тут сама фактура незнакомого наслаждения в руки идет! Но я и  не поверил ей до конца. Кто может измерить наслаждение да еще в сравнении? Тут каждый сам себе высший судья и эксперт. К тому же ощущения столь субъективны, что еще ни одному гениальному писателю не удавалось описать их словами. «Как в сказке» или «как в раю» – это ведь не описание, а всего лишь способ прикосновения к сокровенному посредством метафоры. У нее так, а у других наркоманов как?
Поскольку занятие в этот день по сути уже заканчивалось, я быстренько свел все к юмору насчет Фрейда, который никак не мог отказаться от кокаина, и Шерлоку Холмсу, которого Конан Дойл в угоду моде превратил в кокаиниста.
А ее я попросил  остаться после семинара. Она кивнула и по лицу пробежала какая-то странная улыбка, та характерная для обаятельных женщин улыбка, которая вмещает в себя тысячу смыслов. Взгляд при этом она скромно отвела в сторону. «Уж я-то знаю, что такое оргазм…» – уловил я и этот тайный смысл улыбки. Что ж, оценивающе посмотрел я на нее внимательнее: передо мной была очень миловидная и породистая девушка, чуточку полноватая, но у которой все было на месте и почти ровно столько, сколько надо, имевшая наверняка, как каждая наркоманка, огромную сексуальную практику, не без некоторого раздражения успокоил я себя.
Когда все разошлись, мы сели друг против друга и я попросил ее уточнить, что она имела в виду, столь категорично утверждая, что наслаждение при приеме наркотика сильнее даже оргазма. При этом я добавил, что поскольку сам никогда не пробовал никакого наркотика, то сравнивать не могу и попросил ее помочь мне разобраться в этих тайных сферах. Еще я высказал сомнение: «Может быть это только у Вас так?»
Она повела разговор без тени смущения.
– Если бы! Я девушка любопытная, интересовалась. Все как одна подтверждали. То есть, конечно, сравнение есть, но не в пользу секса. Всем только бы вмазаться, а там уже – рай.
Я ухватился за произнесенное ею слово.
– Рай, я не ослышался?
– Рай, рай! – повторила она и тут вдруг засмущалась.
Я не торопил – тема была деликатная, а мне хотелось проникнуть поглубже. Ведь не только сравнение наслаждений крайне субъективно, на вкус и на цвет товарища нет, но о наслаждении как таковом, о его субстанции и наука пока что почти ничего не знает. Да, оно есть, оно свойственно всему живому, но какое она по экзистенции, из чего состоит и как функционирует? А тут такая категоричность: лучше, нет сравнения, рай...
Она прикрыла глаза, словно воскрешая былой свой рай.
– Но Вы ведь смогли оторваться от этого рая...
Она помрачнела.
– Я умирала. Был выбор. Смерть или жизнь. Меня спас врач, который потом и вылечил. О налтрексоне не слышали?
Я хмыкнул. Этот кромешный по действию антинаркоманный блокатор, изобретенный в США, может перенести не каждый. А если сорвал блокировку, не выдержал, то впереди почти всегда смерть. Я смотрел на нее уже с уважением, ведь перенести такую блокаду не каждый в силах.  Она прошла через ад.
– Этот врач меня вытащил с того света и я уже два года потихонечку становлюсь живой. Я и сейчас еще не совсем живая... холодная... Поэтому и на Ваш семинар записалась – для  оживления. Сделать еще один шажок к живой жизни...
Я понял, что мне ее послала судьба и не хотел терять. Такого информанта где еще сыскать? Это было немножко цинично, но по-научному верно: наиболее точная информация всегда та, что получена из первоисточника. Она и становилась для меня первоисточником. Надо было разобраться, что же это за райская штуковина – наслаждение наркомана.
Ее звали Надежда, ей было всего двадцать лет.
– Наденька, могу я попросить Вас о помощи?
– В чем я могу Вам помочь!? – вскинула она удивленные глаза.
–  Но если Вы увидите для себя трудности, откажитесь. Я хочу попросить Вас помочь разобраться в страсти к наркотику, откуда и как она возникает в человеке, в ощущениях, которые не отпускают и от которых многим не удается избавиться уже никогда.
– Вот-вот! – вспыхнула и вскрикнула она. – Никогда! Я согласна.
Так завязался наш информационный роман, который и привел к этой книге. Я – ученый–фасцинолог, пытающийся проникнуть в глубины таинственного феномена фасцинирующих наслаждений, она – кролик, испытавший на себе действие вещества огромнейшей фасцинирующей мощи создающего райское наслаждение. Передо мной была пленница наркофасцинации, сумевшая выскользнуть из ее сладко-смертельных объятий, что удается, если верить психиатрам и психотерапевтам, лишь единицам.
Мы вступили в исследовательский контакт. Ей это понравилось.
Иногда мы подолгу беседовали. Но ее особенно тянуло писать мне письма. Наверное потому, что выплескивающееся на бумагу обладает терапевтическим эффектом, разгружает душу, освобождает ее от тяжести негативной памяти. Своеобразная сублимация, отмеченная для письменной речи еще Фрейдом и Львом Толстым. А мне ее письма были и вовсе ценными, так как она старалась формулировать все точно и подробно. И что странно, почти мистично, – каждое из ее писем оказывало мне неоценимую помощь как раз в те минуты, когда мой мозг начинал пробуксовывать на какой-то проблеме, не до конца мне понятной.
Наслаждение наркомана – какое оно?

Я продолжал выпытывать у нее  тонкости и нюансы наслаждения наркомана. Раз уж  публично провозгласила, что нет ничего более сильного,  выкладывай, будь убедительной, наседал я на нее.
Она тонко усмехнулась:
– Как же я свои наслаждения могу показать? Это же невозможно. Только на словах. Уж поверьте – я их испытывала. Реально. И я их сравнивала с другими. В том числе и с оргазмами. Я ведь уже не девочкой была, когда на героин подсела...
Тут она полностью права: что такое наслаждение знают вроде бы все без исключения, начиная с младенцев, и не знает пока что никто, даже нейрофизиологи и психофизиологи. Феномен столь же велик и загадочен, как человеческая мысль. Попробуй пощупай, сфотографируй! А оно есть, реально существует. Пока что наука определила и то не до конца в точности  «места обитания» наслаждения и их физико-химические следы. Остальное еще за пределами достоверного знания и понимания. И тем не менее, наслаждения не только «имеют место быть», но можно проводить и сравнения и даже классификацию по качеству и интенсивности. Да, на вкус товарища нет, да, один упивается Моцартом, другой млеет от попсы, но при этом наблюдается и давно зафиксировано, что даже интенсивность наслаждения бывает разной. Лучше всего, пожалуй, это исследовали сексопсихологи. Так, зафиксировано как факт, что есть женщины, способные во время одного (!) достаточно продолжительного полового акта испытывать десять и более оргазмов, причем разной интенсивности, в то время как у очень многих женщин и один оргазм является проблемой. Наконец, есть и совсем уж удивительное свойство женского насладительного восприятия, когда оргазм стимулируется... голосом певца. Об этом есть свидетельства в биографиях особенно  теноров (Лемешева, Козловского и др.). Об этом как-то в одном из интервью обмолвился как о факте воздействия своего голоса замечательный певец Дмитрий Хворостовский, а у него баритональный бас.
– Неужто все как один сравнивают в пользу наркотика?! – притворно округлил я глаза.
– Как один. – убежденно и уверенно подтвердила Надя.
Тогда в чем же соль, в чем специфика и особенности, говоря научным языком. Это-то и занимало меня больше всего. Если уж природой предназначенное, эволюцией специально сформированное высшее телесно-психическое наслаждение, каким является оргазм (причем не только у человека, но и у животных!), уступает явно искусственно-провоцируемому, но вполне реальному наркоманному наслаждению, то в чем же его секрет, в чем эта поразительная загадка организма и психики?
– Наденька, как Вы можете охарактеризовать саму суть наслаждения от марихуаны, гашиша, опиума, героина? Вы все их пробовали?
– Я их не пробовала, я их употребляла. И многое еще чего... Так что и здесь я могу сравнивать. Ощущения конечно разные. Но есть одно общее, что все наркотики объединяет и каждый выбирает самое ему приятное и удобное. Я вот была страстной любительницей героина. А другие нюхают бензин. Каждому свое...
Она помолчала, будто предаваясь сладким воспоминаниям. Я ждал. Она очнулась и  продолжила мое просвещение и, как я приметил по мелькнувшему блеску в ее синих глазах,  приняла не без удовольствия роль учителя. Она и была учителем – я ведь ничего не знал о наслаждениях наркомана, если не считать описаний в литературе. А тут – живой экспонат и эксперт!
–  Общее во всей этой… мрази, вот что: всегда уходишь в иной мир. Ни тебе забот и тревог, ни кому-то чего-то должен, ни горя или обиды. Безмятежность, легкость, счастье. Да, да, счастье! Сплошной рай. Вот в чем дело. – она посмотрела мне в глаза прямо и честно, и я увидел там, в глубине ее синих озер тоску. Тоску по раю?
Она продолжала.
– Это действительно рай, хотя у каждого наркомана он разный. И все же есть общее – это блаженство, покой,  чистое удовольствие. А еще сладкие звуки, картины, галлюцинации, видения, как сказочные сны или фантастические кинофильмы. От этого невозможно отлипнуть, это притягивает как магнит...
На том мы и закончили ту встречу.
Потом она прислала письмо.
Из ее письма: «Мне было всего восемнадцать, а я готова была лечь хоть под дивизию, только бы достать денег на героин. Я была живым мастурбатором для скотов. Почти ежедневно. Можете ли Вы, мужчина, это понять? Я знаю парней-наркоманов, которые ради дозы стали пассивными голубыми, то есть такими же мастурбаторами, как и я, женщина. Женская природа очень выгодна для получения наркотика. Парню же надо переступить почти непреодолимую грань и превратить себя в женщину. Привыкают очень быстро. Ради райского блаженства пойдешь на все что угодно. Даже на убийство. А тут всего лишь помастурбировать… Правда есть своя опасность. У меня были гонорея, трихомоноз и куча всякой другой пакости. От сифилиса и ВИЧа бог помиловал. Поймите же – это БЛАЖЕНСТВО, какого ни один оргазм не даст, каким бы сладким он ни был. Это нечто запредельное».
Я снова, как когда-то, обратился к исследовательской литературе. Тревожило сомнение: так ли уж все мрачно, не пересолила ли моя помощница...
Вот интервью уличного наркомана из Сан-Франциско, принимающего героин: «... это самый сладкий наркотик из всех. Нет никаких побочных эффектов, как от амфетаминов или барбитуратов. Когда пускаешь по вене, чувствуешь приход, близкий к оргазму, если это был хороший наркотик. Потом плывешь в облаках около четырех часов, ничего реального. Это похоже на полусон, как смотришь фильм. Ничего тебя не волнует, ты спокоен, тебе тепло. Много значит, что ты не чувствуешь боли. Ты можешь гулять с гнилыми зубами, воспаленным аппендиксом и не чувствовать этого. Тебе не нужен секс, еда, люди, не о чем беспокоится. Это похоже на временную смерть, жизнь без боли. Для меня единственная тяжелая часть всего этого - платить за героин. Я знаю этих богатых котов, которые могут достать хороший героин и вмазываться целый год, и ничего не происходит, но мне, чтобы оставаться живым, приходится вертеться. Я трачу 100-150 долларов на свою привычку каждый день, мне надо уколоться дважды, чтобы чувствовать себя счастливым (везде выделено мной – В. С.) …»
Из  отчета замечательного ученого-химика Альберта Хофманна, открывшего миру LSD о его первом употреблении LSD. Хофманн писал: «На меня нахлынули калейдоскопические фантастические образы, они менялись, переливались разными цветами, превращались в движущиеся спирали и окружности, взрывались цветными фонтанами, перемещались и перемешивались друг с другом в постоянном движении. Особенно примечательно было то, что каждое акустическое восприятие, как, например, звук закрывшейся двери или шум проезжающего автомобиля, преобразовывалось в визуальное. Каждый звук порождал очень подвижный зрительный образ, имеющий форму и цвет».
Спиральные взрывы и вихреобразные образы, описанные Хофманном, являются наиболее типичными галлюцинациями. Их называют константными формами, потому что они наблюдались очень часто. Другой константной формой являются решетчатые образы, напоминающие шахматную доску, которые появляются на гладкой поверхности. Описанное Хофманном превращение звуковых сигналов в визуальные называется синестезией, это также часто упоминаемое явление. Другими визуальными эффектами являются вспышки света, усиление яркости или интенсивности цвета, обрамление различных объектов хвостами и завитками, ощущение движения неподвижных объектов (когда кажется, что стена дышит или цветы с обоев начинают двигаться, расти).